Неточные совпадения
Но
внутренняя духовность человека не может быть задавлена, как бы на него ни давила жестокая
необходимость, духовная жажда в нем пробудится.
Вопрос ставится о двух состояниях мира, которые соответствуют двум разным структурам и направлениям сознания, прежде всего дуализма свободы и
необходимости,
внутренней соединенности и вражды, смысла и бессмыслицы.
Выхождение из себя абсолютного духа есть, во-первых, свободное, его не нужно смешивать с тем
внутренним рождением, а также и с тем внешним, вытекающим из
необходимости (Not) или инстинкта рождением и зачатием.
«Господи, какая невыносимая тоска! Слабость ли это или мое законное право? Неужели мне считать жизнь оконченною, неужели всю готовность труда, всю
необходимость обнаружения держать под спудом, пока потребности заглохнут, и тогда начать пустую жизнь? Можно было бы жить с единой целью
внутреннего образования, но середь кабинетных занятий является та же ужасная тоска. Я должен обнаруживаться, — ну, пожалуй, по той же
необходимости, по которой пищит сверчок… и еще годы надобно таскать эту тяжесть!»
После декабристов все попытки основывать общества не удавались действительно; бедность сил, неясность целей указывали на
необходимость другой работы — предварительной,
внутренней. Все это так.
Материальная
необходимость и есть болезнь бытия, результат
внутреннего распадения и внешней скованности всей иерархии живых существ.
Она, напротив, только укреплялась в своих убеждениях о
необходимости радикального перелома и, не заходя в вопрос глубоко и практически, ждала разрешения его горстью людей, не похожих на все те личности, которые утомляли и в провинции, и на те, которые сначала обошли ее либеральными фразами в Москве, открыв всю
внутреннюю пустоту и бессодержательность своих натур.
Личность реализует своё существование и свою судьбу в противоречиях и сочетаниях конечного с бесконечным, относительного и абсолютного, единого и многого, свободы и
необходимости,
внутреннего и внешнего.
Правда, мы прорываемся ко
внутренней космической жизни, к природе в экзистенциальном смысле через эстетическое созерцание, которое всегда есть преображающая творческая активность, через любовь и сострадание, но это всегда означает, что мы прорываемся за пределы объективированной природы и освобождаемся от её
необходимости.
Поэтому, будучи монистом и имманентистом в последней глубине мистического опыта, веря в божественность мира, во
внутреннюю божественность мирового процесса, в небесность всего земного, в божественность лика человеческого, я в пути утверждаю расщепление, дуализм свободы и
необходимости, Бога, божественной жизни и «мира», мировой данности, добра и зла, трансцендентного и имманентного.
Принудительная
необходимость всегда есть обратная сторона
внутреннего хаоса и анархии, сдвига в иерархическом строе вселенной.
Вечное требование доказательств — требование пониженного духовного общения,
внутренней разобщенности, при которой все ощущается как
необходимость, а не как свобода.
В этой цельности и гармонии характера заключается его сила и существенная
необходимость его в то время, когда старые, дикие отношения, потеряв всякую
внутреннюю силу, продолжают держаться внешнею механическою связью.
Общая воинская повинность была неизбежная логическая
необходимость, к которой нельзя было не прийти, но вместе с тем она же есть последнее выражение
внутреннего противоречия общественного жизнепонимания, возникшего тогда, когда для поддержания его понадобилось насилие.
«Однако все-таки можно допустить, что обмен взглядов между заинтересованными народами поможет в известной степени международному соглашению и сделает возможным значительное уменьшение военных расходов, давящих теперь европейские народы в ущерб разрешению социальных вопросов,
необходимость которого чувствуется каждым государством отдельно под угрозой вызвать
внутреннюю войну усилиями предотвратить внешнюю.
А там опять примется за прежнее; этого с достоверностью можно ожидать, зная, что в нем вовсе не развито
внутреннее сознание о
необходимости честной и полезной жизни…
Все эти факты убеждают нас, что тогдашним административным и правительственным деятелям действительно чуждо было, по выражению г. Устрялова («Введение», стр. XXVIII), «то, чем европейские народы справедливо гордятся пред обитателями других частей света, —
внутреннее стремление к лучшему, совершеннейшему, самобытное развитие своих сил умственных и промышленных, ясное сознание
необходимости образования народного».
— Я знаю, что это самое чувствительное место современной администрации и что, собственно говоря, все доказательства
необходимости внутренней политики зиждутся на нигилистах.
Необходимость что-нибудь высказать является результатом не
внутренней подстрекающей потребности духа, а известным образом сложившихся внешних обстоятельств.
Внутренние силы «никнут и увядают» по
необходимости.
Разумеется, что вне науки нельзя передать ясно и отчетливо
необходимость вечного, неуловимого перехода
внутреннего во внешнее, так что наружное есть
внутреннее, а
внутреннее — наружное.
Никакая блестящая всеобщность, с своей стороны, не составит полного, наукообразного знания, если, заключенная в ледяную область отвлечений, она не имеет силы воплотиться, раскрыться из рода в вид, из всеобщего в личное, если
необходимость индивидуализации, если переход в мир событий и действий не заключен во
внутренней потребности ее, с которой она не может совладеть.
Нам могут указать на множество причин, которые ставят литературу в
необходимость сдерживать свои благие порывы; могут прибавить, что причины эти заключаются не во
внутренней сущности литературной деятельности и не в случайностях литературных дарований и стремлений, а в обстоятельствах чисто внешних, зависящих от несовершенств самого общества нашего…
Да и, кроме того, в отчете министра
внутренних дел за 1855 год, в то время, когда в литературе никто не смел заикнуться о полиции, прямо выводилось следующее заключение из фактов полицейского управления за тот год: «Настоящая картина указывает на
необходимость некоторых преобразований в полицейской части, тем более что бывают случаи, когда полиция затрудняется в своих действиях по причине невозможности применить к действительности некоторые предписываемые ей правила.
Через столетие после самого события один, без сомнения, из просвещеннейших людей тогдашней Руси — Нестор летописец — и тот еще не понимал
необходимости внутреннего убеждения в подобных случаях.
Но здесь не то: здесь установившаяся иерархия не имеет даже надобности быть поддерживаема: так ясна для всех ее польза и
необходимость, до такой степени заслужила она
внутреннее одобрение каждого, даже наименее ею ублаготворенного, до такой степени все при ней сознают себя счастливыми и довольными…